Одиночество

Странная это тема – одиночество. И парадоксальная.

За словом «одиночество», как правило, никакого фактического одиночества не стоит. Есть чувство одиночества, но это не одно и то же. По большому счету, это слово – просто способ обозначить свои переживания, связанные с внутренней неудовлетворенностью.

Собственно, одиночество – это тяжелейшая драма, настоящее испытание для психики. Мы, как сказал Аристотель, «социальные животные», мы нуждаемся в социальных контактах, в общении. Но если это общение есть, а человек чувствует себя одиноким?.. Если тебя окружают люди, то ты уже не можешь быть «объективно» одиноким. Проблема в том, что нам недостаточно социума как такового, нам нужно каким-то особенным способом чувствовать себя в этом социуме. Иными словами, мы говорим о том дискомфорте, который испытывает личность, находясь в социуме, не будучи в него должным способом интегрированной. То есть я как бы в социуме, но, с другой стоны, не ощущаю, что этот социум принимает меня. Или… Я сам не принимаю этот социум. Последнее уточнение – самое важное. Ведь если разобраться, то мы увидим, что сам по себе социум играет на самом деле в этой пьесе лишь вторую роль. Главную играет сама личность.

Почему именно в больших городах люди жалуются на одиночество? Удивительно, но в деревне на десять домов люди находят себе и друзей, и жен, и мужей, и к кому в гости вечером сходить. А приезжают в большой город – и вокруг нет никого, тишина, они потерялись. Хотя в этом городе, кроме них, живет еще миллион, два, а то и десять миллионов других людей. Человек в большом городе, разумеется, имеет куда более широкий круг общения, чем житель деревни. И выбор потенциальных собеседников у них огромный! Тут даже говорить не о чем!  Но что это за связи, что это за общение? «Привет-пока»? «Пересечемся-по-делу»? «Созвонимся-спишемся»? В этих бесконечных встречах накоротке мы растрачиваем весь запал своего социального интереса, своей потребности в социальных контактах. Запас растрачен, а ощущения полноценного общения не возникло. Вроде бы и должен быть доволен – ведь столько людей вокруг, и такое общение насыщенное, а ощущение социального голода…

Однажды по радио состоялось весьма примечательное интервью с Земфирой. Сегодня уже и не вспомнить вопроса, который ей задавали, но ответ её прозвучал примерно следующим образом: «Иногда я беру свою телефонную книжку и начинаю просматривать все номера – кому бы я могла позвонить? У меня в телефоне больше двухсот номеров. И когда я дохожу до последней буквы списка, я понимаю, что позвонить мне некому. Хотя я, несмотря на то, что обо мне пишут, девочка хорошая, культурная, и, если мне кто-то позвонит ночью и будет рыдать, я его, конечно, выслушаю. Но мне позвонить – некому».

Ситуация, должно быть, понятна. Ведь абсолютно очевидно, что на самом деле количество людей, готовых с замиранием сердца выслушать ночные откровения Земфиры, измеряется если не сотнями тысяч, то, по крайней мере, десятками тысяч! Но она говорит: «Нет, некому мне позвонить!». Почему так? Потому что ей не нужно, чтобы её просто выслушали! Ей нужно, чтобы её выслушал кто-то конкретный… Точнее, даже не конкретный, а некий абстрактный человек, к которому она – Земфира – испытывала бы определённые чувства. Иными словами, речь идет не о том, что соответствующих людей в её окружении нет, а о том, что она сама не испытывает к другим тех чувств, которые хотела бы испытывать. Вот в чем дело.

Ну или так ещё можно сказать. Нашей условной Земфире важно, чтобы её не просто выслушали, а как-то по-особенному выслушали. И чтобы это был какой-то особенный человек, который будет её слушать и что-то ей говорить. То есть, иными словами, речь идет не об одиночестве, а о запросе к людям, с которыми она, собственно говоря, хочет или не хочет вступать в соответствующее взаимодействие. И у неё такого человека нет. Но правильнее было бы сказать, что её внутреннее состояние не позволяет такому человеку появиться. Да, она хочет, чтобы он появился, но она сама не готова чувствовать этого человека так, как чувствуют подлинного своего собеседника. Она будет подсознательно требовать от него быть каким-то, каким он не является. То есть она представляет себе некий идеализированный образ, к которому она будет испытывать некие, опять же идеализированные, чувства.

Надеюсь, вы понимаете, что речь сейчас идет о простых людях, а пример с Земфирой приведен для наглядности – даже такой востребованный человек мучается одиночеством. Дело не в «одиночестве», а во внутреннем состоянии – во внутренней, то есть нашей собственной, готовности или неготовности к этому разговору.

То есть речь идет о наших собственных проблемах, а не о том, что пустота вокруг. Когда мы произносим слово «одиночество», то сразу возникает ложное ощущение, что, мол, в этом моём одиночестве виноваты они, окружающие, которые меня бросили, оставили, предали, и так далее и тому подобное. Потому что мне НЕКОМУ позвонить. Пребывая в этом не явном, но вполне очевидном, состоянии обвинителя окружающих я как бы снимаю с себя ответственность за тот дискомфорт, который я испытываю. По сути же речь идет о каких-то особенных требованиях к этому миру, к этим людям. Человек вправе иметь вот такое, особое ощущение от своего бытия и своих отношений с другими людьми. Но сначала хорошо бы четко определить корень проблемы, первопричину, источник этих тягостных для себя ощущений.

Специалисты по лечению

Аверьянов Геннадий Геннадьевич

Главный врач Клиники Андрея Курпатова, врач-психотерапевт, соавтор Андрея Курпатова в разработке уникального психотерапевтического метода — системная поведенческая психотерапия. Совместно с Андреем Курпатовым написал и издал монографии: «Руководство по системной поведенческой психотерапии», «Психические расстройства в практике врача общего профиля», «По ту сторону вегетососудистой дистонии», «Психология сердца», «Лечение тревожно-фобических расстройств с использованием метода биологической обратной связи», «Пространство психосоматики» и др.

Бухарина Марина Викторовна

Врач-психотерапевт, заместитель главного врача Клиники. Специализируется в области психотерапевтической работы с пациентами, страдающими невротическими расстройствами, психосоматическими заболеваниями и нарушениями пищевого поведения (анорексия). Разработала методику группового и индивидуального лечения вегетососудистой дистонии.

Мерзляков Дмитрий Алексеевич

Врач-психотерапевт, специализируется в лечении пациентов с приступами паники, страхами, вегетососудистой дистонией, неуверенностью в себе и хронической усталостью. Личными проблемами людей живущих с больными, страдающими разными формами зависимости (алкогольная, игровая, наркотическая). Занимается проблемами, связанными с употреблением алкоголя.

Захаренкова Анна Вадимовна (возвращается к работе 2 октября 2017г!)

Врач-психотерапевт, специалист по лечению различных невротических расстройств, фобий, психосоматических заболеваний, вегетососудистой дистонии. Занимается психотерапевтическим лечением алкогольной зависимости, а также помощью пациентам с семейными проблемами.